Владислав ГРИБ: «В любом деле нужен труд – настойчивый, кропотливый»

Дата: 3 февраля 2020 г.

21 ноября 2019 г. в Кремле состоялась церемония вручения государственных наград. Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин вручил ордена и медали за выдающиеся достижения в области культуры, науки, медицины, спорта, производства. В числе тех, кто получил высокую награду из рук Президента России, главный редактор Издательской группы «Юрист», заведующий кафедрой правовых основ управления МГИМО, вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ, доктор юридических наук, профессор Владислав Валерьевич Гриб.

— Владислав Валерьевич, искренне поздравляем Вас с получением почетного звания «Заслуженный юрист Российской Федерации».

—  Спасибо большое. Я считаю, что это оценка не только моего труда, но и труда моих учителей, коллег, партнеров. 

— В каком году Вы стали адвокатом? Как складывается Ваша работа на этом поприще?

— Это произошло в 2002 г. А человеком, который привел меня в адвокатуру, был Сергей Васильевич Запольский, бывший депутат Государственной Думы. Хочу сказать, что он стал одним из первых моих учителей. В дальнейшем  мы с коллегами создали адвокатское бюро «Новая адвокатская практика». Я благодарен судьбе и за встречу с Евгением Васильевичем Семеняко, бывшим в то время президентом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга. С Евгением Васильевичем мы создали адвокатское бюро «Семеняко, Гриб и партнеры» и очень активно работали в Санкт-Петербурге и Москве. Во многом благодаря такому учителю, наставнику, товарищу я стал вице-президентом Федеральной палаты адвокатов.

Сфера моих обязанностей в ФПА достаточно обширна. В частности, я являюсь ее представителем в Южном федеральном округе, который для меня, можно сказать, родной в прямом и переносном смысле – я учился и жил в Ростовской области. К слову, мой старший брат является адвокатом Адвокатской палаты Ростовской области. Знаю хорошо и Краснодарский край. В Волгограде на знаменитом Мамаевом кургане меня в детстве принимали в пионеры. Сроднился я также с Астраханью, Калмыкией, Адыгеей… И, понятно, с Крымом, в воссоединении которого с Россией я принимал активное участие. Так что в округе я не случайный человек. По линии ФПА мне приходится плотно работать с Общественной палатой РФ, Ассоциацией юристов России, «Деловой Россией», «Опорой России», научными, образовательными организациями и т.д. Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность Юрию Сергеевичу Пилипенко, президенту Федеральной палаты адвокатов, за его поддержку моей личной профессиональной и общественной деятельности, за совместные проекты. У нас и наших коллег много интересных планов по развитию российской адвокатуры, причем не только как профессиональной корпорации, но и как института гражданского общества, который должен влиять на законодательную и правотворческую деятельность государства. Для  этого мы создали  Научно-консультативный совет, Научно-экспертный совет и Общественно-консультативный совет. К своей работе мы стараемся  подключать известных ученых, политиков, государственных и общественных деятелей. И нам это удается. В частности, встреча с Дмитрием Анатольевичем Медведевым показала, что наш авторитет  значительно укрепился среди как общественных, так и государственных институтов.

— Какое в Вашей профессиональной адвокатской практике было самое интересное дело?

— Их достаточно много. И каждое по-своему было интересным.  Хорошо помню процесс о защите бренда журнала «Человек и закон». Суть дела в том, что один из центральных телеканалов хотел отобрать у издания его исконное название. Тяжба тянулась пять лет и закончилась нашей убедительной победой. Дорогого стоит, что старейший журнал правовой направленности, занесенный в свое время в Книгу рекордов Гиннесса, удалось отстоять и сохранить. К слову, в 2021 г. флагман отечественной правовой журналистики журнал «Человек и закон», учредителем которого является Министерство юстиции, будет отмечать свой 50-летний юбилей. 

—  Как Вы относитесь к дальнейшему развитию российской адвокатуры?

— Я считаю, что мы должны развиваться по цивилизованному пути, по которому идут наши западноевропейские коллеги. Высококвалифицированную юридическую помощь, тем более в судах, должны оказывать только адвокаты. Попытки отойти от этой главной линии ведут даже не к нарушению прав адвокатов, а к нарушению прав граждан на квалифицированную юридическую помощь. Только адвокат в состоянии на высоком профессиональном уровне оказать правовую помощь и, более того, с соблюдением этических правил.

— Что бы Вы пожелали молодым адвокатам?

— 26 лет назад, получая из рук тогдашнего министра юстиции Юрия Хамзатовича Калмыкова свидетельство о регистрации Молодежного союза юристов России, я сказал, что наша организация будет  всячески содействовать становлению качественно нового поколения  российских юристов.

— Удалось?

— Я считаю, что результаты есть. Выросло целое поколение профессионально подготовленных адвокатов. Безусловно, профессия юриста, в частности адвоката, предъявляет особые требования как к его личным,  так и к профессиональным качествам. Адвокатами не рождаются. Нужно постоянно учиться, взаимодействовать и общаться с коллегами из разных адвокатских палат. Молодые адвокаты должны понимать, что путь к успеху в нашей профессии достаточно непрост. Требуются годы, чтобы твое имя стало брендом, но это того стоит.

— Все мы родом из детства. Где Вы родились, выросли, кто Ваши родители?

— Родился я в Украине, но корни у меня белорусские. Мои родители из Гомельской области. Однако всю сознательную жизнь живу в России. Поэтому моя Родина, можно сказать, СССР, а это Белоруссия, Россия, Украина… Что касается детства, то оно проходило в разных уголках тогдашней большой страны. Мой отец, Валерий Евгеньевич, – военнослужащий, ракетчик, и этим все сказано. Куда направляли его служить, туда ехали и мы: мама, Зинаида Платоновна, старший брат Виталий и я. Отец менял гарнизоны, мама искала работу на новом месте, а мы с братом обретали друзей в очередной школе. Среднюю школу я окончил в селе Жеребково, что неподалеку от Одессы. Низкий поклон моим дорогим родителям, которые вырастили, воспитали нас с братом и дали возможность получить образование. К сказанному добавлю: всё то, что есть сегодня во мне, мои достижения и победы складывались из родительского внимания, заботы, поддержки, терпения и любви.

— Как часто Вы общаетесь с теми, кто с Вами учился и кто в свое время Вам дал путевку в жизнь?

— К сожалению, редко. Жизнь разбросала нас по разным странам и континентам. Одни живут в России, другие в Украине, третьи в Белоруссии… Есть и такие, кто обосновался в Европе и даже в Америке. Дай Бог им всем удачи, здоровья и благополучия. Как и моим школьным учителям, от которых я получил не только знания, но и хорошие нравственные и житейские уроки.

— Что побудило Вас выбрать профессию юриста – родительское напутствие, книги или что-то еще? И не просто юриста, а юриста-международника… Вы ведь окончили известный и престижный вуз России – МГИМО… Большой был конкурс, когда Вы туда поступали?

— Учась в школе, я решил пойти по стопам отца – стать военным, но не ракетчиком, а военным юристом. Таких специалистов в то время готовил Военный Краснознаменный институт Министерства обороны – уникальное в своем роде учебное заведение. Но я наивно думал, что правила поступления в этот институт такие же, как и в любой гражданский вуз. Приехав с отцом в Москву, я узнал, что документы туда надо было подать заранее, через военкомат. Кроме того, нужны были и соответствующие рекомендации. Чуть ли не от командующего войсками округа. Поэтому у меня даже документы туда не приняли. Зато их взяли на юридический факультет МГУ, однако, сдав вступительные экзамены, я не прошел по конкурсу – не хватило одного балла. Расстроился, конечно. Но отношение к юрфаку МГУ осталось хорошее. Вернулся в родное Жеребково. Год трудился съемщиком-демонтажником ракетно-торпедного оружия на военном арсенале. Очень тяжелая, ответственная, но высокооплачиваемая работа. Параллельно готовился к экзаменам в военный вуз. Закалял себя и физически, так как с общими предметами надо было сдавать еще экзамен и по физподготовке. Поэтому ежедневно бегал по 15 км, качал бицепсы на спортивных снарядах. Уже тогда пришло понимание, что не всё в жизни дается легко, с первого раза. В любом деле нужен труд – настойчивый, кропотливый. Важно также оптимистично смотреть в будущее, искать смысл жизни и верить в себя.

Через год моя мечта сбылась – я стал курсантом военно-юридического факультета Военного Краснознаменного института. Учиться было интересно. Наверное, из меня вышел бы неплохой военный прокурор или следователь. Но я принял решение уйти из Вооруженных сил. Причины? Они кроются в той обстановке, которая сложилась тогда в стране. Шел 1991 год. Нас, курсантов, часто бросали разгонять демонстрации, хотя этим должны были заниматься милиция и внутренние войска. Единой страны фактически не было, армию оплевали, превратив в изгоя, а затем стали растаскивать по национальным квартирам. Меня звали служить в Украину, где надо было по новой принимать военную присягу. А человек в погонах, как известно, присягает один раз. Словом, я написал рапорт. И вскоре поступил в престижный, как Вы заметили, МГИМО на международно-правовой факультет. Конкурс был порядка 35 человек на место…

— Сейчас многие называют Вас своим учителем. А кто были Вашими учителями в вузе?

— Институт дал мне именно то, что я искал: багаж юридических и языковых знаний, прекрасных учителей и хороших друзей. Об учителях могу говорить только с искренним уважением и любовью. В первую очередь о профессоре Сергее Николаевиче Лебедеве, руководителе моей дипломной работы. Замечательный преподаватель, большой ученый, он глубоко и всесторонне знал вопросы международной жизни, очень точно анализировал всё, что происходило. К сожалению, в 2016 г. Сергея Николаевича не стало. Но я всю жизнь буду помнить уроки своего учителя. Огромное спасибо хочу сказать ректору института Анатолию Васильевичу Торкунову. На протяжении всей учебы в вузе я и мои однокурсники постоянно ощущали его поддержку. Позже он предложил мне возглавить кафедру гражданского общества. Кроме того, вместе с ним мы создали Национальную ассоциацию научных изданий. Добрых слов заслуживают и другие преподаватели моей альма-матер.

— Расскажите о Вашей семье, увлечениях…

— Я иногда шучу, что расту в многодетной семье. И это так. У меня шестеро детей: пятеро сыновей и дочка. Старший сын, который отслужил в армии, в том числе в Сирии, был морским пехотинцем, сейчас учится на юридическом факультете. Младшие еще подрастают. Семья для меня – это своего рода оберег, защита и место, где я чувствую себя счастливым. 

Что касается увлечений, то я люблю заниматься спортом. В последнее время «пристрастился» к треккингу и хайкингу,  т.е. к пешим походам в горах. Горы здорово разгружают, дают очень большую энергетику. Таджикистан, Узбекистан, Казахстан и Киргизия, где я уже побывал,  поразили красотой своих гор, древностью городов. Впереди новые планы по покорению вершин. Если говорить о других увлечениях, то я, безусловно, много читаю не только профессиональной литературы, но и классической русской и зарубежной. Слежу и за современными новинками. Безусловно, хожу в кино, стараюсь смотреть наиболее интересные фильмы.

— Благодарю Вас за интересную беседу. Искренне поздравляю Вас и желаю новых наград и покорения вершин!

Беседу вел Николай Карташов

СРАВКА
Владислав Валерьевич ГРИБ
– главный редактор Издательской группы «Юрист», заведующий кафедрой правовых основ управления МГИМО (У) МИД России, член Общественной палаты Российской Федерации, член Президиума Ассоциации юристов России, вице-президент Федеральной палаты адвокатов, член-корреспондент РАО, доктор юридических наук, профессор.
Владислав Валерьевич родился 16 мая 1972 г. С 1991 по 1996 г. учился на международно-правовом факультете МГИМО (У) МИД России по специальности «юрист-международник». В 1993 г. выступил инициатором создания общероссийской общественной организации «Молодежный союз юристов России». С 1993 г. – учредитель и главный редактор федерального журнала «Юрист», на базе которого в 1997 г. создана Издательская группа «Юрист». В 1999 г. выступил одним из организаторов создания Российской академии юридических наук, в том же году избран председателем Исполнительного комитета Российской академии юридических наук. В марте 2000 г. избран вице-президентом и председателем Исполкома общероссийского общественного объединения «Российский союз юристов». С декабря 2005 г. является членом Президиума Ассоциации юристов России, с 2006 г. – членом общественных советов при ФСИН России, ФСБ, ФСТ и МВД России, членом Комиссии по законопроектной деятельности Правительства РФ от Общественной палаты, МЧС России и Рособрнадзора. С 2006 г. – член Общественной палаты Российской Федерации I, II, III, IV, V, VI составов, в том числе первый заместитель секретаря Общественной палаты РФ в период с 2012 по 2014 г. С 2008 по 2018 г. – заведующий кафедрой гражданского общества МГИМО (У) МИД России. В 2009 г. избран вице-президентом Федеральной палаты адвокатов РФ. В 2016 г. избран председателем Общероссийской общественной организации «Российское профессорское собрание». В 2018 г. – личный представитель председателя  ОБСЕ по противодействию расизму, ксенофобии и дискриминации в OSCE – The Organization for Security and Co-operation in Europe. С 2018 г. – заведующий кафедрой правовых основ управления МГИМО (У) МИД России. С 2018 г. – ректор Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова. В конце января 2020 г. вошел в состав Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.
Автор более 150 научных работ по проблемам гражданского общества, общественного контроля, правозащитной деятельности, муниципального права, молодежной политики, судебно-правовой реформы, конституционного права, теории государства и права и др. За успешную общественную и профессиональную деятельность награжден государственными и ведомственными наградами.
Женат. Воспитывает шестерых детей.



Минувшие 20 лет были золотым веком российской адвокатуры

Дата: 18 апреля 2022 г.

Благодаря Закону об адвокатской деятельности соблюден баланс между интересами адвокатуры и общефедеральными ценностями

В связи с 20-летием Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» президент ФПА РФ Юрий Пилипенко поделился мнением о значении этого законодательного акта для российской адвокатуры и оценил как уже внесенные в него изменения, так и готовящиеся поправки, рассказав о работе над некоторыми из них.

– Юрий Сергеевич, 31 мая исполняется 20 лет со дня принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Как Вы оцениваете эти два десятилетия в жизни российской адвокатуры?

– 20 лет – ​славный юбилей и, конечно, повод поговорить о нашем Законе об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Первое, что стоит упомянуть, – ​и не новое, поскольку об этом я уже не раз говорил, а сегодня хотел бы особенно подчеркнуть: 20 лет в истории российской адвокатуры, прошедшие под сенью и в рамках современного Закона, юбилей которого мы отмечаем, являются золотым веком российской адвокатуры, и вряд ли это преувеличение.

Совещание по законопроекту об адвокатуре с М.А. Митюковым и А.И. Лукьяновым. 2001 г.

Когда я ранее высказывал эту точку зрения, то, не буду скрывать, наблюдал в глазах некоторых коллег определенного рода скепсис. Но думаю, что серьезные поводы для такого скепсиса уменьшаются. Что не исключает моего искреннего намерения пожелать нашей корпорации дальнейшего и бóльшего процветания.

Да, многие могут сказать, что у нас есть проблемы с количеством оправдательных приговоров, например, с удовлетворяемостью ходатайств и заявлений адвокатов, с допуском адвокатов к их подзащитным, с необоснованными досмотрами… Существует известный ряд таких претензий, которые обычно предъявляют адвокаты, говоря о сложностях, с которыми сталкиваются в своей профессиональной деятельности.

Но должен сказать, что эти претензии относятся, по здравому размышлению, скорее к функционированию системы правосудия и правоохранительных структур, чем к адвокатской корпорации, хотя они и неразрывно связаны между собой. И даже вот эти проблемы мы, насколько у нас хватало сил, возможностей и авторитета, решали. И некоторые решили. Но коллеги, сталкиваясь с проблемами и препятствиями в своей профессиональной деятельности, по привычке чаще винят в этом свою корпорацию – ​им так проще, а мне это понятно.

– Приведите, пожалуйста, примеры таких решений.

– Вспомним, например, поправки в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, которые были приняты в 2017 г. (Федеральный закон от 17 апреля 2017 г. № 73-ФЗ. – ​Прим. ред.) и направлены на обеспечение дополнительных гарантий независимости адвокатов при осуществлении ими профессиональной деятельности. Напомню, что в предшествовавших подготовке этого документа, который был внесен в Государственную Думу Президентом РФ, рекомендациях Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека были учтены очень многие предложения Федеральной палаты адвокатов.

Среди внесенных в УПК изменений и дополнений – ​новая редакция ст. 161 УПК РФ, устанавливающая перечень сведений, на которые не распространяется запрет на предание гласности данных предварительного расследования; ст. 450.1, определяющая особенности производства обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката. Тогда же впервые в УПК появилось упоминание о Федеральной палате адвокатов как об институте: в положения, регламентирующие назначение защитника, внесено дополнение о том, что оно производится в порядке, определенном Советом ФПА РФ.

Несколько раньше, в 2015 г., в Гражданском кодексе РФ впервые появилось упоминание об адвокатуре – ​закреплен статус адвокатских палат и адвокатских образований как некоммерческих корпоративных организаций (Федеральный закон от 13 июля 2015 г. № 268-ФЗ. – ​Прим. ред.).

– А как Вы оцениваете организацию корпоративного самоуправления?

– Корпоративная жизнь – ​а в значительной степени Закон и посвящен нашей корпоративной жизни и деятельности – ​была, на мой взгляд, достойна похвал, за редкими исключениями. Возможно, кто-то опять выскажется или подумает об этом скептически. Я просто уверен, что найдутся критики, тем более что в последние несколько лет мы могли слышать и читать достаточно жесткие и бескомпромиссные высказывания в наш адрес со стороны некоторых наших романтично настроенных коллег.

Они и не согласятся с моей оценкой, но это их право, их позиция.

А я утверждаю и повторяюсь, что с корпоративной точки зрения, с точки зрения самоуправления прошедшие 20 лет продемонстрировали высокую степень адекватности Закона реальным обстоятельствам, в которых существовала и развивалась адвокатура все эти славные 20 лет.

Голосование делегатов VII Всероссийского съезда адвокатов. 22 апреля 2015 г.

У нас были соблюдены, на мой взгляд, все важнейшие балансы: между интересами адвокатов; интересами адвокатских образований и их руководителей и адвокатов; между интересами адвокатских образований и региональных палат; и самое главное, за что в большей степени в ответе и лично президент ФПА, и мои замечательные коллеги по Совету Федеральной палаты, – ​между интересами региональных палат и общефедеральными ценностями, задачами и приоритетами. Именно Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре позволил нам всё это осуществить, не «перегнув палку» ни в каком из наших проявлений.

– Можете ли Вы вспомнить какие-то интересные дискуссии, происходившие при подготовке проекта Закона об адвокатуре?

– Лично я – ​нет, не могу, потому что не принимал в разработке Закона никакого участия. Об этом надо спросить, конечно же, его авторов. Могу вспомнить примерно человек 10, которые в течение этих 20 лет называли себя – ​с разной степенью объективности и напора – ​авторами этого документа. Думаю, что каждый из них, наверное, в той или иной степени имеет право себя так позиционировать, и они могли бы ответить на этот вопрос с разной степенью подробностей.

Но приведу один интересный казус из истории подготовки современного российского федерального законодательства об адвокатуре. Не помню, кто был автором законопроекта, о котором сейчас скажу, но, кажется, он был даже в «Российской газете» опубликован. И там черным по белому было написано, что у адвокатов должно быть право на ношение оружия. Это меня тогда сильно повеселило, но понятно было, что это лишь чьи-то пожелания. Благие пожелания.

– За 20 лет Закон об адвокатуре претерпел ряд изменений. Какие внесенные в него поправки, на Ваш взгляд, сыграли положительную роль, а какие – ​наоборот?

– Изменений в наш Закон внесено было немало за предыдущий период времени. Но и не так чтобы уж и слишком много, памятуя известную тягу нашего законодателя и законодательства к переменчивости. Помню три пакета поправок. И если в разработке первоначального законопроекта я участия не принимал, то в подготовке каждого из последовавших пакетов поправок участвовал с той либо иной степенью вовлеченности и ответственности за эти поправки.

Самой любопытной была ситуация разработки первых поправок: спустя года полтора после принятия Закона сами законодатели инициативно предложили ФПА в принципе пересмотреть его текст, не меняя концепцию, и поправить всё то, что на практике показало себя не работающим либо мешающим развитию и деятельности адвокатуры. Был дан, так сказать, «карт бланш».

Вспоминаю эти моменты: первый президент Федеральной палаты адвокатов – ​Евгений Васильевич Семеняко, наобщавшись с президентами палат, я (Юрий Пилипенко в 2004 г. был членом Совета ФПА РФ. – ​Прим. ред.) и еще одна симпатичная девушка, которая вызвалась нам помогать технически, перечитывали Закон вдоль и поперек и искали, что же в нем можно было бы поправить из неконцептуального. Но имевшегося на тот момент почти двухлетнего опыта применения Закона не хватало, чтобы предложить всё то, что было бы нужно тогда включить в текст. Это было открытое окно возможностей, которыми мы воспользовались, на самом деле, лишь частично.

Вот такой был момент в истории внесения поправок. Хотя даже при том уровне благожелательности наиболее заметные предложения были внесены законодателем, депутатами Государственной Думы. А все адвокатские предложения обсуждались принципиально.

Два остальных пакета принимались в совсем ином ключе и в основных своих положениях учитывали прежде всего настроения и законодателя, и Министерства юстиции. Это были изначально не наши инициативы. Какие-то поправки дополнительно предлагали мы, что-то из первоначальных задумок было принято в нашей редакции, а многое сохранилось в первозданном виде. Есть какие-то идеи, с которыми мы и по сию пору не согласны, но, так как они уже воплощены в Законе, мы их исполняем.

В частности, для примера могу привести поправку о том, что президенты и члены советов палат разделены с квалификационными комиссиями. И как тогда я не считал эту поправку полезной, так и спустя уже несколько лет применения пользы от нее не наблюдаю. Другое дело, что мы благодаря некоторым изменениям в Кодексе профессиональной этики адвоката сумели слегка откорректировать ее применение. Ну и, наверное, надо высказать благодарность руководителям региональных палат, которые сумели на практике так выстроить взаимоотношения и ситуацию в своих палатах, что применение этого положения Закона не привело пока к каким-то заметным и серьезным конфликтам, хотя и могло бы к ним привести.

– Вы ранее говорили, что первая редакция Закона отводила Федеральной палате адвокатов роль «английской королевы», то есть главы без реальных полномочий. В последние годы в Закон был внесен ряд поправок, расширяющих полномочия ФПА. Каково значение ФПА для адвокатской корпорации?

– Не скрою, такое ощущение относительно роли ФПА в адвокатской структуре у меня было, но в то же время было и есть понимание, что такое положение вещей, особенно в отсутствие опыта общефедерального самоуправления, вполне ожидаемо и оправдано. Многие опасались появления «министерства адвокатуры», вот и сделали всё возможное, чтобы имела место одна лишь «координация деятельности» в коротком перечне полномочий ФПА.

Заседание Совета Федеральной палаты адвокатов РФ. 21 ноября 2014 г.

Но время, как это почти всегда бывает, всё расставило по своим местам, «министерства адвокатуры» не появилось (есть и те коллеги, которые считают, что и «к сожалению»), роль ФПА естественным образом как фактически, так и за счет поправок в Закон возросла, полезность такого рода изменений не могут отрицать даже самые отъявленные скептики (нескольких я знаю).

Всё, что я знаю о российской адвокатуре и о событиях в ее жизни в последние 10–20 лет, свидетельствует о том, что роль Федеральной палаты адвокатов крайне важна. Если бы ФПА не играла ту роль, которую она играла все эти годы в российской адвокатуре, ее обязательно играло бы государство. Это и координация, и решение общих задач, и определение стратегии, и корпоративный контроль за соблюдением Закона и корпоративных актов. Понятно, что не может не быть такой роли в этой пьесе.

– Чего, с Вашей точки зрения, не хватает в Законе об адвокатуре? Какие положения можно было бы добавить или уточнить, чтобы этот документ стал совершеннее?

– Является ли текст закона идеальным? Отвечу сразу: конечно же, нет. И у меня в том числе есть определенные претензии не только к текстуальному выражению некоторых его частей, но и к некоторым принципиальным вещам. И мы нашим коллективным разумом и волей эти вещи пытались все эти годы подправить, подредактировать. Кое-что удалось сделать, что-то – ​нет.

Из того, что не удалось исправить, хотя мы много об этом думали и много работали в этом направлении, – ​это положение, что только адвокат, без всяких исключений, является лицом, оказывающим юридическую помощь. А мы все понимаем, что адвокатура за эти 20 лет проявила себя не только как защитница в уголовных делах, но и как советница в вопросах бизнеса. И, конечно же, в этой части то обстоятельство, что только адвокаты могут оказывать юридическую помощь, – ​скорее недостаток, чем достоинство.

Мы предполагали, что в рамках Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, которая обсуждалась последние 10 лет, это узкое место будет расшито. Именно такого рода идеи в тексте Концепции и содержались. Но она, к большому сожалению, года два назад потеряла актуальность в силу объективных причин, пандемии в том числе, а сегодня очевидно, что пока и не до Концепции. Хотя надежды всё равно не теряем, будем эту линию проводить и в современных условиях, потому что нам адвокатура дорога и важна как институт, вне зависимости от некоторых внешних обстоятельств.

Встреча Председателя Правительства РФ Дмитрия Медведева с руководством ФПА РФ и представителями адвокатского сообщества. 7 ноября 2019 г.

– В какой мере, по Вашему мнению, отвечают базовым принципам деятельности адвокатуры и ее интересам поправки в Закон об адвокатуре, которые готовит в настоящее время Минюст России?

– Четвертый пакет поправок, инициированный Министерством юстиции РФ, как всегда бывает и, наверное, всегда будет в адвокатском сообществе, вызвал просто феерическую реакцию.

Хотя, действительно, только одна из них вызывает практически у всех, кто о ней так или иначе упоминал и кого я слышал, отрицательное отношение. Это п. 4 ст. 17.1, которую предлагается включить в Закон об адвокатуре. Он предусматривает обжалование органом юстиции в судебном порядке решений совета адвокатской палаты, принятых по результатам рассмотрения представлений органа юстиции. (Возражения против этого положения в части, касающейся представлений, которые внесены в порядке и по основаниям, предусмотренным п. 2 и 7 ст. 17 Закона об адвокатуре, аргументированы в правовой позиции Федеральной палаты адвокатов, опубликованной на сайте ФПА РФ. – ​Прим. ред.) Все остальные предлагаемые изменения и дополнения, на наш взгляд, являются в той либо иной степени приемлемыми для корпорации.

И почему-то никто не хочет брать во внимание – ​ни те, кто критикует, ни те, кто скептически наблюдает за этими поправками, – ​что опубликованный текст является результатом компромисса, длительной работы и дискуссий на площадке Минюста, в которых принимали участие до восьми членов Совета Федеральной палаты адвокатов, и в любом случае многое из того, что изначально в проекте содержалось, нам удалось отредактировать или исключить в ходе этих дискуссий.

И, конечно же, люди, ни за что не отвечающие и даже не имеющие представления о таком явлении, как ответственность не только за «себя родного», но и за большую группу людей, за всю корпорацию, «вскипели» на страницах социальных сетей. Но всё это теперь улеглось – ​может быть, перестало быть им интересным, а поправки, по всей видимости, будут всё-таки приняты, как и планировал Минюст.

– Каково, по Вашему мнению, будущее российской адвокатуры в перспективе 10–20 лет?

– Мир меняется настолько стремительно, что не рискну делать прогнозы на такую отдаленную перспективу. Скажу одно: Федеральная палата адвокатов, мои коллеги по Совету, руководители палат сделают всё, на что хватит сил и возможностей, чтобы и через 10, и через 20 лет российская адвокатура развивалась как независимый институт и профессиональное сообщество, защищающее права и свободы граждан.