Светлана ДОБРОВОЛЬСКАЯ: «Понимание приходит с опытом»

Дата: 10 сентября 2020 г.

В этом году адвокат АП Московской области, почетный адвокат России Светлана Добровольская отмечает 25-летие профессиональной деятельности. В преддверии столь крупной юбилейной даты Светлана Игоревна рассказала «Российскому адвокату» о том, как за это время изменились российская адвокатура, она сама и как важно иметь надежный тыл за плечами.

– Светлана, я держу в руках номер журнала «Домашний адвокат» за 1996 год. В нем есть Ваша статья «Шесть правил на крайний случай», в которой Вы даете советы, как себя вести в случаже уголовного преследования. Прошло почти 25 лет. Сейчас Вы успешный адвокат. Что изменилось за эти годы в адвокатуре и Вашей адвокатской практике? Дали бы Вы сейчас такие же советы?

– В адвокатуру я пришла в начале августа 1995 г. – в 25 лет, практически сразу после окончания юридического факультета МГУ. Адвокатура середины 1990-х годов – это отдельная история. Тогда только-только полностью открыли границы нашей страны, и многие адвокаты-евреи уехали на постоянное место жительства в Израиль. Сейчас это странно звучит, но в то десятилетие адвокатов было мало. Знания ценились. Законодательство менялось в сторону расширения прав адвокатов. Дул свежий ветер перемен. И хотелось сделать очень много! Журнал «Домашний адвокат» был в то время очень популярен: это была хорошая возможность донести до граждан и наших клиентов простым понятным языком (а не в академической манере, как это делалось в юридических журналах «Законность», «Российская юстиция»), как поступать в том или ином случае. Люди читали статьи, пользовались советами, а потом звонили понравившемуся им адвокату для получения более подробной консультации по их делу. И да, это была своеобразная скрытая реклама. Ко мне многие клиенты тогда пришли, познакомившись со мной на страницах журнала «Домашний адвокат». Конечно, адвокатура сейчас и адвокатура тогда – это совершенно разные явления. Изменилось всё – от правовой организации профессиональной деятельности, структуры адвокатского сообщества до прав и возможностей адвокатов. Но это отдельная тема для беседы. Неизменным для меня осталось одно: как и 25 лет назад, я искренне пытаюсь помочь своим клиентам, честно выполняя свой адвокатский долг. Мой 25-летний путь в адвокатуре был отмечен и моими коллегами: президиум Московской областной коллегии адвокатов наградил меня грамотой за долголетний и добросовестный труд в региональной адвокатуре.

Вот Вы спросили, дала бы я сейчас людям такие же советы в случае их задержания или вызова на допрос, как тогда. Да, они актуальны и сейчас. Соблюдение этих правил – это своеобразная «страховка» граждан от незаконного насилия со стороны государства. Сейчас СМИ много пишут о таких фактах. Давление государства в последние годы стало более заметным, более ощутимым, чем в 90-е. Поэтому мои советы не только не устарели, а, наоборот, стали более актуальными, востребованными в наше непростое время.

– Наша корпорация неоднородна: есть адвокаты, чьи гонорары исчисляются миллионами, а есть и те, кто работает исключительно по назначению. Как Вы определите свое место в ней?

– Золотая середина. Я не стремлюсь обслуживать госкорпорации или зарубежные фирмы, как это делают крупные юридические образования, но и не живу за счет денег, заработанных по ст. 51 УПК РФ.

Я родилась и выросла в Москве. Как и мои родители, я также окончила МГУ и потом защитила диссертацию на кафедре уголовного процесса. Прочный фундамент знаний позволяет мне жить и находить нестандартные решения в сложных и запутанных юридических делах. Я неплохо разбираюсь в ситуации, сложившейся на рынке правовых услуг в нашей стране. Большие деньги, уплаченные за юридические услуги, особенно если это бюджетные деньги, могут быть предметом уголовного преследования со стороны государства, поэтому я сторонник достойной оплаты труда адвоката за проделанную работу. Мое кредо: клиент должен быть уверен в честном к себе отношении, в том, что за его деньги я буду работать именно в его интересах, а не в чьих-то других.

– Наверное, за долгие годы у Вас выработалась специализация? Какие дела Вы обычно ведете?

– Безусловно, специализация у меня есть: всё законодательство знать нельзя, тем более хорошо. Я работаю не только в столице, но и в области, поэтому в основном и специализация – земельные споры, раздел домовладений, наследственные дела, споры о праве собственности, признание сделок недействительными, семейные споры… Всё это можно назвать одним словом – гражданские дела, рассматриваемые в судах общей юрисдикции. Второе направление – это уголовное право. В свое время я начинала как адвокат по уголовным делам. В этих случаях очень важно обратиться к адвокату как можно раньше, пока человек на свободе, тогда и шансов избежать уголовной ответственности значительно больше. Но даже если лицо имеет статус обвиняемого и находится в СИЗО, всегда есть возможность помочь ему, например, добиться изменения меры пресечения на не связанную с содержанием под стражей. Третье направление – жалобы в Европейский суд по правам человека. У меня есть успешный опыт обращения в ЕСПЧ. Мою жалобу на незаконность содержания доверителя под стражей рассмотрели менее чем за год. Это дело «Долгова против России» попало в сборник «Методические рекомендации по обращению в Европейский суд по правам человека», изданный Адвокатской палатой Московской области дважды: в 2007 и 2011 гг. После этого также было несколько успешных обращений в ЕСПЧ.

– Если не секрет, как Вы формируете клиентскую базу?

– Интересный вопрос. За долгие годы сложились два правила работы с людьми. Первое – в основном это клиенты по рекомендациям. То есть оказала я юридическую помощь человеку, всё хорошо, он доволен. Потом случилась беда у его знакомого. Он дает мой телефон, и этот, второй человек обращается ко мне, уже имея пример успешной работы с его знакомым. Еще не встречаясь лично, он может посмотреть информацию обо мне и моих коллегах – Маликове Вадиме Владимировиче, Першине Алексее Владимировиче и Оленеве Александре Борисовиче – на сайте advokatmoka.ru. Там же доверитель может почитать наши статьи, в том числе и ту, что Вы упомянули в самом начале. Ну и второе правило: должна быть психологическая совместимость с клиентом, своеобразная «химия отношений». Клиент и адвокат должны взаимно друг другу доверять. Если нет психологического контакта, успеха в работе не будет. Именно этой особенностью и объясняется тот факт, что многие мои доверители спустя годы, когда у них что-то случается, обращаются за помощью опять ко мне. И таких случаев в моей адвокатской практике много.

– Светлана, Вы упомянули сайт advokatmoka.ru. Кроме Вас там представлены еще три адвоката. Расскажите о них подробнее.

– Это, можно сказать, команда проверенных временем коллег-адвокатов, с которыми я в некоторых особо сложных случаях совместно веду дела.

Знаете такую фразу: «понимание приходит с опытом»? Вот так и у меня. Чем больше становился опыт в профессии, тем явственнее я для себя понимала: когда работаешь по делу вместе с проверенными друзьями, коллегами-единомышленниками, которые тебя смогут подстраховать, если где-то не успеваешь, общий результат лучше. Особенно это актуально, как я уже поясняла, при ведении сложных уголовных и гражданских дел. Слишком большой объем непростой работы в сжатые сроки, одному не справиться. Но и работать с незнакомым тебе адвокатом нелегко и зачастую малорезультативно, может быть нарушена выработанная линия защиты.

Так что наш сайт – это электронная визитка, позволяющая клиентам понять, кто из адвокатов гипотетически может подключиться к ведению дела, если оно будет сложным.

Бывает, что ко мне обращаются клиенты, проблема которых по профилю работы ближе кому-то из моих коллег. Тогда я рекомендую обратиться к нему. Бывает и так, что каких-то клиентов они перенаправляют ко мне.

Правило при этом одно: мы доверяем друг другу чисто по-человечески и как профессионалы знаем, что совместная работа пойдет только на благо доверителю и улучшит результат по делу. Ну и, конечно, тот факт, что мы, работая вместе, остаемся независимыми друг от друга адвокатами, состоящими в Московском центральном филиале Московской областной коллегии адвокатов Адвокатской палаты Московской области, – определенное преимущество перед коллегами, работающими индивидуально. По закону, да и на практике каждый из нас – самостоятельный адвокат, и мы можем вести дела клиентов с противоположными интересами, что невозможно для адвокатов, работающих в адвокатском бюро. Например, муж и жена разводятся и делят имущество. Я могу представлять интересы жены, а кто-то из моих коллег – интересы мужа. При этом мы всегда постараемся, чтобы клиенты договорились между собой мирно и оформили у нотариуса соглашение о разделе имущества супругов.

– Что бы Вы в нескольких словах могли сказать о специализации Ваших коллег, об их опыте работы и их личных качествах?

– Наверное, всех нас объединяют такие качества, как честность и порядочность по отношению к доверителям. Мои коллеги не «как бы» выполняют работу, не «как бы» защищают, а выкладываются на 100%, делая иногда даже невозможное. У Першина и Оленева в основном уголовно-правовая специализация, у Маликова – гражданско-правовая. Все мои коллеги имеют успешный опыт обращения в Европейский суд по правам человека. Более подробно они о себе расскажут сами.

– Тогда давайте предоставим им слово.

Адвокат Вадим Маликов: Я согласен с коллегой: работать вместе всегда полезно в профессиональном плане. В какой-то мере мы всегда дополняем друг друга, а при случае не стесняемся и спросить совета, что также идет на пользу как всем вместе, так и каждому в отдельности, а в итоге и на благо наших доверителей. Поэтому совет начинающим адвокатам – никогда не стесняйтесь спрашивать более опытных коллег, которые всегда готовы помочь.

Адвокат Алексей Першин: В моей адвокатской практике несколько уголовных дел, которые мы вели совместно с коллегами. Интересным был опыт работы с Вадимом Маликовым в суде присяжных в Московском областном суде в 2009 г., когда нам обоим удалось добиться оправдательных вердиктов для своих клиентов. В 2011 г. я добился в суде присяжных оправдания полковника В.В. Квачкова, приговор в отношении которого вступил в законную силу. Как показал опыт совместного ведения дел, работа становится более эффективной. Скажу даже более конкретно: зачастую положительный результат по делу достигается благодаря слаженной работе команды адвокатов.

Адвокат Александр Оленев: У меня специализация – уголовное право и процесс. Основные профессиональные интересы – это криминалистика и криминология. Я осуществляю защиту прав доверителей от стадии доследственной проверки, также участвую в предварительном следствии, дознании, в судах, включая успешный опыт работы в суде присяжных, а также в апелляции и кассации и на стадии исполнения приговора. Я – человек команды, для меня очень ценно, что меня окружают высочайшего уровня профессионалы, и, только работая вместе, мы всегда находим оптимальное решение в любой, даже самой сложной ситуации.

– Светлана, а можете ли Вы рассказать о самом запомнившемся деле?

– Их много. Но выделю дело Вали Долговой, в 2005 г. освобожденной в зале суда. С ней мы дошли до ЕСПЧ, который вынес постановление в нашу пользу. Помню это дело очень хорошо. В декабре 2004 г. группа из 40 молодых людей и девушек ворвалась в приемную Администрации Президента РФ. Валя Долгова оказалась среди них, поскольку ее молодой человек был «лимоновцем» и она просто пошла с ним за компанию. 18-летняя девушка плохо разбиралась в политике. Ее задержали, арестовали на два месяца, и следователь не хотела ничего слушать о ее невиновности. «Будет сидеть, надо было думать, куда идти», – сказала мне следователь при продлении срока содержания под стражей. Я тогда только начала заниматься написанием жалоб в ЕСПЧ. И предложила Вале: «Давай рискнем. Я считаю твое содержание под стражей незаконным. Каким бы серьезным ни было предъявленное обвинение, тяжесть бездоказательно предъявленного обвинения не может быть основанием для продления сроков содержания под стражей». Мы обратились с жалобой в ЕСПЧ. Жалобу признали приемлемой и дали ей приоритет, применив Правило 54А Регламента Европейского суда и п. 3 ст. 29 Конвенции. Власти Российской Федерации возражали против удовлетворения жалобы. Но в то же время тон следствия сменился, обвинение по ст. 278 УК РФ сменили на ч. 2 ст. 212 УК РФ. 8 декабря 2005 г. Валю Долгову освободили в зале суда, приговорив к двум годам лишения свободы условно. Решение ЕСПЧ Валя встречала уже на свободе. Вот так закончилось это дело. А с Валей Долговой мы до сих пор общаемся, дружим на Фейсбуке. Слава Богу, у нее всё хорошо.

– В заключение блиц-опрос. Самый необычный гонорар?

– Клиентка за письменную консультацию по земельному спору расплатилась гусем, яблоками и картошкой.

– Самая быстрая победа по делу?

– В апелляции. За 2 минуты. Суд оставил жалобу противника клиента без рассмотрения, так как жалоба не была подписана. Клиент остался доволен.

– Ну и, наконец, что бы Вы хотели пожелать нашим читателям?

– Пусть в их судьбе будет как можно меньше уголовных и гражданских судов. А если такие всё же случаются, пусть на помощь им всегда придет знающий и ответственный адвокат.

– Спасибо за беседу.



Минувшие 20 лет были золотым веком российской адвокатуры

Дата: 18 апреля 2022 г.

Благодаря Закону об адвокатской деятельности соблюден баланс между интересами адвокатуры и общефедеральными ценностями

В связи с 20-летием Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» президент ФПА РФ Юрий Пилипенко поделился мнением о значении этого законодательного акта для российской адвокатуры и оценил как уже внесенные в него изменения, так и готовящиеся поправки, рассказав о работе над некоторыми из них.

– Юрий Сергеевич, 31 мая исполняется 20 лет со дня принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Как Вы оцениваете эти два десятилетия в жизни российской адвокатуры?

– 20 лет – ​славный юбилей и, конечно, повод поговорить о нашем Законе об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Первое, что стоит упомянуть, – ​и не новое, поскольку об этом я уже не раз говорил, а сегодня хотел бы особенно подчеркнуть: 20 лет в истории российской адвокатуры, прошедшие под сенью и в рамках современного Закона, юбилей которого мы отмечаем, являются золотым веком российской адвокатуры, и вряд ли это преувеличение.

Совещание по законопроекту об адвокатуре с М.А. Митюковым и А.И. Лукьяновым. 2001 г.

Когда я ранее высказывал эту точку зрения, то, не буду скрывать, наблюдал в глазах некоторых коллег определенного рода скепсис. Но думаю, что серьезные поводы для такого скепсиса уменьшаются. Что не исключает моего искреннего намерения пожелать нашей корпорации дальнейшего и бóльшего процветания.

Да, многие могут сказать, что у нас есть проблемы с количеством оправдательных приговоров, например, с удовлетворяемостью ходатайств и заявлений адвокатов, с допуском адвокатов к их подзащитным, с необоснованными досмотрами… Существует известный ряд таких претензий, которые обычно предъявляют адвокаты, говоря о сложностях, с которыми сталкиваются в своей профессиональной деятельности.

Но должен сказать, что эти претензии относятся, по здравому размышлению, скорее к функционированию системы правосудия и правоохранительных структур, чем к адвокатской корпорации, хотя они и неразрывно связаны между собой. И даже вот эти проблемы мы, насколько у нас хватало сил, возможностей и авторитета, решали. И некоторые решили. Но коллеги, сталкиваясь с проблемами и препятствиями в своей профессиональной деятельности, по привычке чаще винят в этом свою корпорацию – ​им так проще, а мне это понятно.

– Приведите, пожалуйста, примеры таких решений.

– Вспомним, например, поправки в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, которые были приняты в 2017 г. (Федеральный закон от 17 апреля 2017 г. № 73-ФЗ. – ​Прим. ред.) и направлены на обеспечение дополнительных гарантий независимости адвокатов при осуществлении ими профессиональной деятельности. Напомню, что в предшествовавших подготовке этого документа, который был внесен в Государственную Думу Президентом РФ, рекомендациях Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека были учтены очень многие предложения Федеральной палаты адвокатов.

Среди внесенных в УПК изменений и дополнений – ​новая редакция ст. 161 УПК РФ, устанавливающая перечень сведений, на которые не распространяется запрет на предание гласности данных предварительного расследования; ст. 450.1, определяющая особенности производства обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката. Тогда же впервые в УПК появилось упоминание о Федеральной палате адвокатов как об институте: в положения, регламентирующие назначение защитника, внесено дополнение о том, что оно производится в порядке, определенном Советом ФПА РФ.

Несколько раньше, в 2015 г., в Гражданском кодексе РФ впервые появилось упоминание об адвокатуре – ​закреплен статус адвокатских палат и адвокатских образований как некоммерческих корпоративных организаций (Федеральный закон от 13 июля 2015 г. № 268-ФЗ. – ​Прим. ред.).

– А как Вы оцениваете организацию корпоративного самоуправления?

– Корпоративная жизнь – ​а в значительной степени Закон и посвящен нашей корпоративной жизни и деятельности – ​была, на мой взгляд, достойна похвал, за редкими исключениями. Возможно, кто-то опять выскажется или подумает об этом скептически. Я просто уверен, что найдутся критики, тем более что в последние несколько лет мы могли слышать и читать достаточно жесткие и бескомпромиссные высказывания в наш адрес со стороны некоторых наших романтично настроенных коллег.

Они и не согласятся с моей оценкой, но это их право, их позиция.

А я утверждаю и повторяюсь, что с корпоративной точки зрения, с точки зрения самоуправления прошедшие 20 лет продемонстрировали высокую степень адекватности Закона реальным обстоятельствам, в которых существовала и развивалась адвокатура все эти славные 20 лет.

Голосование делегатов VII Всероссийского съезда адвокатов. 22 апреля 2015 г.

У нас были соблюдены, на мой взгляд, все важнейшие балансы: между интересами адвокатов; интересами адвокатских образований и их руководителей и адвокатов; между интересами адвокатских образований и региональных палат; и самое главное, за что в большей степени в ответе и лично президент ФПА, и мои замечательные коллеги по Совету Федеральной палаты, – ​между интересами региональных палат и общефедеральными ценностями, задачами и приоритетами. Именно Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре позволил нам всё это осуществить, не «перегнув палку» ни в каком из наших проявлений.

– Можете ли Вы вспомнить какие-то интересные дискуссии, происходившие при подготовке проекта Закона об адвокатуре?

– Лично я – ​нет, не могу, потому что не принимал в разработке Закона никакого участия. Об этом надо спросить, конечно же, его авторов. Могу вспомнить примерно человек 10, которые в течение этих 20 лет называли себя – ​с разной степенью объективности и напора – ​авторами этого документа. Думаю, что каждый из них, наверное, в той или иной степени имеет право себя так позиционировать, и они могли бы ответить на этот вопрос с разной степенью подробностей.

Но приведу один интересный казус из истории подготовки современного российского федерального законодательства об адвокатуре. Не помню, кто был автором законопроекта, о котором сейчас скажу, но, кажется, он был даже в «Российской газете» опубликован. И там черным по белому было написано, что у адвокатов должно быть право на ношение оружия. Это меня тогда сильно повеселило, но понятно было, что это лишь чьи-то пожелания. Благие пожелания.

– За 20 лет Закон об адвокатуре претерпел ряд изменений. Какие внесенные в него поправки, на Ваш взгляд, сыграли положительную роль, а какие – ​наоборот?

– Изменений в наш Закон внесено было немало за предыдущий период времени. Но и не так чтобы уж и слишком много, памятуя известную тягу нашего законодателя и законодательства к переменчивости. Помню три пакета поправок. И если в разработке первоначального законопроекта я участия не принимал, то в подготовке каждого из последовавших пакетов поправок участвовал с той либо иной степенью вовлеченности и ответственности за эти поправки.

Самой любопытной была ситуация разработки первых поправок: спустя года полтора после принятия Закона сами законодатели инициативно предложили ФПА в принципе пересмотреть его текст, не меняя концепцию, и поправить всё то, что на практике показало себя не работающим либо мешающим развитию и деятельности адвокатуры. Был дан, так сказать, «карт бланш».

Вспоминаю эти моменты: первый президент Федеральной палаты адвокатов – ​Евгений Васильевич Семеняко, наобщавшись с президентами палат, я (Юрий Пилипенко в 2004 г. был членом Совета ФПА РФ. – ​Прим. ред.) и еще одна симпатичная девушка, которая вызвалась нам помогать технически, перечитывали Закон вдоль и поперек и искали, что же в нем можно было бы поправить из неконцептуального. Но имевшегося на тот момент почти двухлетнего опыта применения Закона не хватало, чтобы предложить всё то, что было бы нужно тогда включить в текст. Это было открытое окно возможностей, которыми мы воспользовались, на самом деле, лишь частично.

Вот такой был момент в истории внесения поправок. Хотя даже при том уровне благожелательности наиболее заметные предложения были внесены законодателем, депутатами Государственной Думы. А все адвокатские предложения обсуждались принципиально.

Два остальных пакета принимались в совсем ином ключе и в основных своих положениях учитывали прежде всего настроения и законодателя, и Министерства юстиции. Это были изначально не наши инициативы. Какие-то поправки дополнительно предлагали мы, что-то из первоначальных задумок было принято в нашей редакции, а многое сохранилось в первозданном виде. Есть какие-то идеи, с которыми мы и по сию пору не согласны, но, так как они уже воплощены в Законе, мы их исполняем.

В частности, для примера могу привести поправку о том, что президенты и члены советов палат разделены с квалификационными комиссиями. И как тогда я не считал эту поправку полезной, так и спустя уже несколько лет применения пользы от нее не наблюдаю. Другое дело, что мы благодаря некоторым изменениям в Кодексе профессиональной этики адвоката сумели слегка откорректировать ее применение. Ну и, наверное, надо высказать благодарность руководителям региональных палат, которые сумели на практике так выстроить взаимоотношения и ситуацию в своих палатах, что применение этого положения Закона не привело пока к каким-то заметным и серьезным конфликтам, хотя и могло бы к ним привести.

– Вы ранее говорили, что первая редакция Закона отводила Федеральной палате адвокатов роль «английской королевы», то есть главы без реальных полномочий. В последние годы в Закон был внесен ряд поправок, расширяющих полномочия ФПА. Каково значение ФПА для адвокатской корпорации?

– Не скрою, такое ощущение относительно роли ФПА в адвокатской структуре у меня было, но в то же время было и есть понимание, что такое положение вещей, особенно в отсутствие опыта общефедерального самоуправления, вполне ожидаемо и оправдано. Многие опасались появления «министерства адвокатуры», вот и сделали всё возможное, чтобы имела место одна лишь «координация деятельности» в коротком перечне полномочий ФПА.

Заседание Совета Федеральной палаты адвокатов РФ. 21 ноября 2014 г.

Но время, как это почти всегда бывает, всё расставило по своим местам, «министерства адвокатуры» не появилось (есть и те коллеги, которые считают, что и «к сожалению»), роль ФПА естественным образом как фактически, так и за счет поправок в Закон возросла, полезность такого рода изменений не могут отрицать даже самые отъявленные скептики (нескольких я знаю).

Всё, что я знаю о российской адвокатуре и о событиях в ее жизни в последние 10–20 лет, свидетельствует о том, что роль Федеральной палаты адвокатов крайне важна. Если бы ФПА не играла ту роль, которую она играла все эти годы в российской адвокатуре, ее обязательно играло бы государство. Это и координация, и решение общих задач, и определение стратегии, и корпоративный контроль за соблюдением Закона и корпоративных актов. Понятно, что не может не быть такой роли в этой пьесе.

– Чего, с Вашей точки зрения, не хватает в Законе об адвокатуре? Какие положения можно было бы добавить или уточнить, чтобы этот документ стал совершеннее?

– Является ли текст закона идеальным? Отвечу сразу: конечно же, нет. И у меня в том числе есть определенные претензии не только к текстуальному выражению некоторых его частей, но и к некоторым принципиальным вещам. И мы нашим коллективным разумом и волей эти вещи пытались все эти годы подправить, подредактировать. Кое-что удалось сделать, что-то – ​нет.

Из того, что не удалось исправить, хотя мы много об этом думали и много работали в этом направлении, – ​это положение, что только адвокат, без всяких исключений, является лицом, оказывающим юридическую помощь. А мы все понимаем, что адвокатура за эти 20 лет проявила себя не только как защитница в уголовных делах, но и как советница в вопросах бизнеса. И, конечно же, в этой части то обстоятельство, что только адвокаты могут оказывать юридическую помощь, – ​скорее недостаток, чем достоинство.

Мы предполагали, что в рамках Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, которая обсуждалась последние 10 лет, это узкое место будет расшито. Именно такого рода идеи в тексте Концепции и содержались. Но она, к большому сожалению, года два назад потеряла актуальность в силу объективных причин, пандемии в том числе, а сегодня очевидно, что пока и не до Концепции. Хотя надежды всё равно не теряем, будем эту линию проводить и в современных условиях, потому что нам адвокатура дорога и важна как институт, вне зависимости от некоторых внешних обстоятельств.

Встреча Председателя Правительства РФ Дмитрия Медведева с руководством ФПА РФ и представителями адвокатского сообщества. 7 ноября 2019 г.

– В какой мере, по Вашему мнению, отвечают базовым принципам деятельности адвокатуры и ее интересам поправки в Закон об адвокатуре, которые готовит в настоящее время Минюст России?

– Четвертый пакет поправок, инициированный Министерством юстиции РФ, как всегда бывает и, наверное, всегда будет в адвокатском сообществе, вызвал просто феерическую реакцию.

Хотя, действительно, только одна из них вызывает практически у всех, кто о ней так или иначе упоминал и кого я слышал, отрицательное отношение. Это п. 4 ст. 17.1, которую предлагается включить в Закон об адвокатуре. Он предусматривает обжалование органом юстиции в судебном порядке решений совета адвокатской палаты, принятых по результатам рассмотрения представлений органа юстиции. (Возражения против этого положения в части, касающейся представлений, которые внесены в порядке и по основаниям, предусмотренным п. 2 и 7 ст. 17 Закона об адвокатуре, аргументированы в правовой позиции Федеральной палаты адвокатов, опубликованной на сайте ФПА РФ. – ​Прим. ред.) Все остальные предлагаемые изменения и дополнения, на наш взгляд, являются в той либо иной степени приемлемыми для корпорации.

И почему-то никто не хочет брать во внимание – ​ни те, кто критикует, ни те, кто скептически наблюдает за этими поправками, – ​что опубликованный текст является результатом компромисса, длительной работы и дискуссий на площадке Минюста, в которых принимали участие до восьми членов Совета Федеральной палаты адвокатов, и в любом случае многое из того, что изначально в проекте содержалось, нам удалось отредактировать или исключить в ходе этих дискуссий.

И, конечно же, люди, ни за что не отвечающие и даже не имеющие представления о таком явлении, как ответственность не только за «себя родного», но и за большую группу людей, за всю корпорацию, «вскипели» на страницах социальных сетей. Но всё это теперь улеглось – ​может быть, перестало быть им интересным, а поправки, по всей видимости, будут всё-таки приняты, как и планировал Минюст.

– Каково, по Вашему мнению, будущее российской адвокатуры в перспективе 10–20 лет?

– Мир меняется настолько стремительно, что не рискну делать прогнозы на такую отдаленную перспективу. Скажу одно: Федеральная палата адвокатов, мои коллеги по Совету, руководители палат сделают всё, на что хватит сил и возможностей, чтобы и через 10, и через 20 лет российская адвокатура развивалась как независимый институт и профессиональное сообщество, защищающее права и свободы граждан.